АСТАНА — Спустя тридцать пять лет после закрытия Казахстаном Семипалатинского ядерного полигона исследователи и общественные активисты утверждают, что его наследие по-прежнему влияет на здравоохранение, науку и политику. По мере того как данные становятся более точными, эксперты отмечают смещение фокуса к вопросу о том, как эти знания могут лучше помочь затронутым общинам.
Закрытие 29 августа 1991 года положило конец более чем четырём десятилетиям советских ядерных испытаний на полигоне в восточном Казахстане. В период с 1949 по 1989 год там было проведено 456 ядерных испытаний, включая 116 атмосферных взрывов, некоторые из которых разнесли радиоактивные осадки над окружающими населёнными районами.
Эта дата позже приобрела международное значение, когда Генеральная Ассамблея ООН по инициативе Казахстана объявила 29 августа Международным днём борьбы за запрещение ядерных испытаний. Эта годовщина теперь отмечает как историческое закрытие полигона, так и продолжающиеся вопросы о долгосрочных последствиях облучения.
Воздействие радиации было далеко не равномерным. Дозы могли существенно различаться в зависимости от испытания, пути распространения радиоактивных осадков, места проживания человека, его возраста, деятельности и рациона питания. Реконструкция индивидуального облучения спустя десятилетия особенно затруднена, поскольку личные измерения радиации тогда, как правило, не проводились.
Владимир Дроздович. Фото: Национальный институт рака В комментарии для данного материала Владимир Дроздович, научный сотрудник отделения радиационной эпидемиологии Отдела эпидемиологии и генетики рака Национального института рака США, заявил, что исследователи поэтому комбинируют исторические экологические данные с информацией об индивидуальных обстоятельствах.
«Даже когда облучение произошло 60–75 лет назад и индивидуальные измерения радиации тогда не проводились, учёные могут реконструировать дозы, объединяя множество различных типов исторических свидетельств», — сказал Дроздович изданию The Astana Times. «Для населения Семипалатинска это включает архивные измерения мощности дозы излучения в воздухе, проведённые после ядерных испытаний, информацию о ядерных испытаниях и радиоактивных осадках, измерения остаточных радионуклидов в почве, а также, при наличии, ретроспективную физическую дозиметрию с использованием таких материалов, как кирпичи и зубная эмаль», — пояснил он.
Затем исследователям необходимо установить, где люди проживали во время отдельных испытаний, находились ли они временно в другом месте, их возраст и род занятий, жилищные условия, а для оценки внутреннего облучения — их потребление продуктов местного производства. Молоко и молочные продукты были особенно значимы, поскольку радиоактивный йод, осевший на пастбищах, мог попасть в пищевую цепь.
Исследование 2026 года, проведённое Дроздовичем и международной командой, оценило внешние дозы облучения всего тела для 14 789 человек из 15 населённых пунктов, затронутых осадками в период с 1949 по 1962 год. Такие оценки позволяют эпидемиологам изучать, изменяется ли риск заболевания в зависимости от дозы облучения, вместо того чтобы рассматривать всех жителей вблизи полигона как равномерно облучённую популяцию.
«Реконструкция доз позволяет нам определить, кто подвергся облучению, в какой степени и почему некоторые люди получили гораздо большие дозы, чем другие», — сказал Дроздович. Эти данные могут помочь отделить возможное воздействие радиации от других факторов, влияющих на здоровье, и определить, как десятилетия исследований могут быть применимы в современном здравоохранении.