АСТАНА — Участие президента Касым-Жомарта Токаева в саммите G20 в Майами в декабре призвано подвергнуть испытанию тщательно выстроенную внешнюю политику Казахстана: растущий интерес Соединённых Штатов к стране открывает возможности для углубления экономического и стратегического сотрудничества, одновременно усиливая соперничество между крупными державами, с которыми Астана стремится поддерживать тесные связи.
Казахстан не является членом G20 и участвовал в саммите лишь дважды — в Санкт-Петербурге в 2013 году и в Ханчжоу в 2016 году, каждый раз по приглашению принимающей стороны. Однако на этот раз приглашение поступило от США на фоне стремительного расширения казахстанско-американских отношений и резкого роста внимания Вашингтона к региону Закаспия. Приглашение можно истолковать двояко: оно может свидетельствовать о том, что Казахстан стал для Вашингтона более значимым стратегическим и экономическим партнёром. Но оно также может отражать более масштабные усилия администрации Трампа по укреплению связей в регионе, приобретающем всё большее значение для энергетики, критических минералов, торговых маршрутов и технологий.
Разница имеет значение, поскольку традиционная сила Казахстана — способность работать с конкурирующими державами, не присоединяясь эксклюзивно ни к одной из них, — может стать сложнее для поддержания по мере углубления геополитического соперничества. Искандер Акилбаев, генеральный директор Xander Group и председатель совета директоров CFive, рассматривает саммит как практическую возможность для Казахстана.
Искандер Акилбаев, генеральный директор Xander Group и председатель совета директоров CFive. «Ожидаю, что майамский саммит G20 будет в высокой степени прагматичным и ориентированным на конкретные результаты», — заявил он, указав на экономический рост, надёжность цепочек поставок энергоносителей и технологические инновации как на ключевые приоритеты председательства США в G20. Он добавил, что участие Токаева «следует рассматривать не просто как дипломатический жест», отметив, что приглашение отражает более масштабные изменения в восприятии Вашингтоном Центральной Азии, которая, по его мнению, переходит «от геополитической периферии к глобальной экономической повестке». По словам Акилбаева, экономический вес Казахстана помогает объяснить этот сдвиг.
Он отметил, что Казахстан генерирует более 60% ВВП Центральной Азии и обеспечивает примерно 75% торговли региона с США, при этом двусторонний товарооборот достиг 5 млрд долларов в 2025 году. За минувший год отношения действительно приобрели ярко выраженный коммерческий характер.
В ходе ноябрьского визита президента Касым-Жомарта Токаева в Вашингтон в 2025 году Казахстан и Соединённые Штаты подписали 29 соглашений на сумму 17 млрд долларов в сферах промышленности, цифровизации, образования, здравоохранения, транспорта и других отраслях. Как сообщало тогда издание Astana Times, визит ознаменовал новый этап стратегического партнёрства, а эксперты охарактеризовали переход от символической дипломатии к более результативной модели сотрудничества.
По мнению Акилбаева, майамский саммит следует рассматривать не как завершение этого процесса, а как возможность вывести его на более продвинутую стадию. «Для Казахстана, однако, само приглашение — ещё не результат. Подлинная задача состоит в том, чтобы конвертировать политический доступ в инвестиции, технологии и доступ к рынкам», — подчеркнул он.
Он указал на критические минералы, искусственный интеллект, передовое производство и Средний коридор, а также на присоединение Казахстана в июне к инициативе Pax Silica под руководством США, которая сосредоточена на доверенных цепочках поставок, связывающих полупроводники, критические минералы, центры обработки данных, энергетическую инфраструктуру и высокотехнологичное производство.