На протяжении многих лет моей работы журналистом история подъёма Китая неизменно сопровождалась тревожным подтекстом. Китай либо становится новой великой мировой державой, бросающей вызов Западу и переписывающей правила международной политики, либо тихо выстраивает параллельную систему, к которой остальному миру в конечном итоге придётся адаптироваться.
У каждого из этих аргументов есть определённые основания. Но мне порой думается, не слишком ли мы упрощаем историю Китая, особенно если смотреть на неё из Центральной Азии, где Китай — это не какой-то далёкий геополитический соперник, а соседняя страна, крупный торговый партнёр и всё более заметная часть нашей экономической жизни.
Цзиян Дун. Фото: Назарбаев Университет. Поэтому я решил задать более широкий вопрос: если Китай продолжит наращивать экономический и геополитический вес в ближайшие десять лет, каким этот вес окажется к 2035 году и что это будет означать для Центральной Азии? Я побеседовал с рядом экспертов, и их ответы оказались значительно глубже привычного нарратива «Китай против Запада».
Наиболее интересный вывод состоял не в том, что Китай неизбежно заменит существующий мировой порядок. Ему, возможно, и не придётся этого делать. Китай способен изменить этот порядок, не заменяя его. Цзиян Дун, доцент Высшей школы бизнеса Назарбаев Университета, высказал мысль, которая сразу перевела вопрос в иную плоскость.
«Как ни парадоксально, ключевые переменные, влияющие на будущую роль Китая в международной системе, не обязательно находятся внутри самого Китая», — отметил он. Политика Китая, по его словам, уже изложена в последовательных пятилетних планах и последовательно реализуется. Не менее важно то, что происходит в других местах: продолжит ли США отступление от многостороннего подхода и будут ли такие институты, как Всемирный банк и МВФ, по-прежнему отвечать потребностям развития Глобального Юга.
Если нет, полагает Дун, институты, в которых Китай играет центральную роль, могут постепенно стать более значимыми. Он указывает на Азиатский банк инфраструктурных инвестиций как один из примеров. Это означает, что подъём Китая может зависеть не столько от того, что Пекин выстраивает новую систему с нуля.
Он также может зависеть от того, оставят ли существующие институты достаточно пространства для Китая и других развивающихся держав, чтобы строить что-то параллельно с ними. Гульнар Шаймергенова, директор Центра китайских исследований в Казахстане, видит этот процесс в схожих терминах. «Я бы скорее говорила не о создании Китаем полностью альтернативного мирового порядка, а о попытке изменить баланс и правила внутри существующей международной системы», — сказала она.
К 2035 году она ожидает более полицентричную систему, в которой Китай станет одним из ключевых центров экономического, технологического и политического влияния. Настоящий вопрос, по её словам, состоит не в том, один мировой порядок просто заменит другой, а в том, какие институты и нормы адаптируются к новому балансу сил.
Кэн Мориясу. Фото: национальныеинтересы.рф. Заместитель председателя Института исследований внешней политики при Министерстве иностранных дел Казахстана Амангельды Таженов приходит к аналогичному выводу. Китай, по его словам, не пытается «сломать» существующую систему.
Он добивается её трансформации и реформирования, чтобы она лучше отражала текущие реалии и изменяющееся распределение власти. Однако Кэн Мориясу, старший научный сотрудник Института Хадсона, предложил более острую интерпретацию той же тенденции. На протяжении большей части периода после Дэн Сяопина, отметил он, Китай в значительной степени адаптировался к международной системе, сформированной западными державами.